February 21st, 2015

Прот. Владимир

Гражданская война

Когда стал изучать этот вопрос – поразился, что гражданских войн, противостояний внутри страны, междоусобиц было не меньше, чем войн между странами. Историй гражданских войн много. А вот осмыслений этого феномена – весьма скудное количество.

Мало того, практически нет никаких международных договоренностей, как относиться к этим войнам. Это и понятно, чаще всего в последние века только в немногих странах это были локальные конфликты, в основном, видимым и невидимым образом в гражданских войнах участвовали иностранные государства, что затрудняет определить мотивы, приведшие к боестолкновениям.

Тем не менее, особенно в связи с Сирией и Украиной, пора выявлять четкий алгоритм этого явления.

Да, понятны некоторые критерии – борьба за власть, за деньги, за территории, за этническое или религиозное доминирование, за права нацменьшинств, за политическое устройство государства и т.д.

Далее должны идти дефиниции, связанные с характером противостояния – смута, бунт, восстание, государственный переворот, революция.

Очень важна, конечно, хронология исторических событий, связанная с противостоянием – с законностью/не законностью насильственных действий, с легитимностью/ не легитимностью властных структур, с нарушением договоренностей противоборствующих сторон.
И наконец, для меня самое страшное – участие/неучастие гражданского населения, жертвы мирных людей.

Всё когда-то кончается, кончится когда-то и гражданская война на Украине. История расставит всё по своим местам. Пусть это будет излишним самомнением, но мне почти всё ясно с мотивами и ходом этого противостояния, с тем, для кого эта война справедлива и для кого она преступна.

В этом смысле мне близки слова, сказанные 20 лет назад о гражданской войне немецким поэтом Г.М. Энценсбергером, с которым я когда-то (когда он был мужем Маши Алигер) был знаком:

«Такое коллективное саморазрушение позволяет сделать вывод, что речь идёт не о побочном явлении, сопутствующем конфликту, а о самой цели конфликта. Воюющие стороны осознают, что никто в этом конфликте победить не сможет, следовательно, целью конфликта становится уничтожение не только врага, но и самих себя – в этом коллективном безумии "будущее" теряется, остаётся только "настоящее". Последствий больше не существует, и даже инстинкт самосохранения, требующий каких-то ограничений и тормозов, сметается напрочь».

Но как всем нам, современникам, жить с этими тысячами (десятками тысяч?) жертв, с гибелью ни в чем не повинных людей, с этими озерами слез детей, матерей и старух, с этими психически и физически покалеченными детьми, с этим неизбывным горем украинцев и русских в нашей братской стране?!


Прот. Владимир

Великий пост. 10 пословиц, 10 высказываний святых отцов

Одно спасенье – пост да молитва.
Пост приводит к вратам рая, а милостыня отворяет их.
Мил гость, да велик пост.
Что поставят, то и кушай, а хозяина в доме слушай!
Пост не в брюхе, а в духе.
Хлеб да вода – здоровая еда.
С поста не мрут, а с обжорства дохнут.
Больному да дорожному закон не писан.
Все посты постимся, а никуда не годимся!
Во время поста и пища проста.

"Четыредесятницей не пренебрегайте, она составляет подражание жительству Христа" (свщмч. Игнатий Богоносец).

"Пост есть учительница умеренности, мать добродетели, воспитательница чад Божиих, руководительница беспорядочных, спокойствие душ, опора жизни, мир прочный и невозмутимый; ее строгость и важность умиряет страсти, угашает гнев и ярость, охлаждает и утишает всякие волнения, возникающие от многоядения (св. Астерий Амасийский).

Пользу поста не ограничивай одним воздержанием в еде, потому что истинный пост есть устранение от злых дел… Прости ближнему оскорбление, прости ему долги. Ты не ешь мяса, но обижаешь брата... Истинный пост есть удаление зла, воздержание языка, подавление в себе гнева, отлучение похотей, злословия, лжи и клятвопреступления. Воздержание от сего есть истинный пост"
(Свт. Василий Великий).

"Не пища имеет значение, а заповедь, Адам изгнан из рая не за объедение, а за вкушение только запрещенного". (Прп. Амвросий Оптинский).

"Мы должны быть, по учению святых отцов, не телоубийцами, но страстоубийцами, то есть истреблять в себе страсти". (Прп. Макарий Оптинский).

"Кроме воздержания от пищи есть много путей, могущих отворять нам двери дерзновения перед Богом. Кто вкушает пищу и не может поститься, тот пусть подает обильнейшую милостыню, пусть творит усердные молитвы, пусть оказывает напряженную ревность к слушанию слова Божия, – здесь нисколько не препятствует нам телесная слабость, – пусть примиряется с врагами, пусть изгоняет из души своей всякое памятозлобие. Если он будет исполнять это, то совершит истинный пост, такой, какого именно и требует от нас Господь. Ведь и само воздержание от пищи Он заповедует для того, чтобы мы, обуздывая вожделения плоти, делали ее послушной в исполнении заповедей" (Свт. Иоанн Златоуст).

Апостол Павел сказал: "Если кто из неверных позовет вас и вы захотите пойти, то все предлагаемое вам ешьте без всякого исследования, для спокойствия совести" (1 Кор. 10, 27) – ради того человека, который вас радушно встретил.

"Нерассудительные люди ревнуют посту и трудам святых с неправильным разумением и намерением и думают, что они проходят добродетель. Диавол же, стерегущий их как свою добычу, ввергает в них семя радостного мнения о себе, от которого зарождается и воспитывается внутренний фарисей и предает таковых совершенной гордыне" (Свт. Тихон, патриарх Московский).

"Кто постится по тщеславию или, считая, что он совершает добродетель, тот постится неразумно и потому начинает после укорять брата своего, считая себя кем-то значительным. А кто разумно постится, тот не думает, что он разумно совершает доброе дело, и не хочет, чтобы его хвалили, как постника" (прп. Авва Дорофей).

К самоубийцам должно причислить того, кто не изменяет строгих правил воздержания и тогда, когда нужно подкрепить ослабевшие силы принятием пищи» (прп. Иоанн Кассиан Римлянин).

Прот. Владимир

Что выше – слезное покаяние или радостное благодарение?

В связи с Прощенным воскресением мне вспомнились два рассказа из древнего патерика, которые я вольно соединил вместе в одну историю.

В одном далеком монастыре, духовно руководимом смиренномудрым аввой, жили два монаха, побежденные блудной похотью и мечтавшие покинуть обитель, чтобы жениться. Их желание было подслушано врагом рода человеческого, который всё устроил – и побег в близлежащий город, и встречу монахами прекрасных женщин, и женитьбу. Им наверняка казалось, что монашеский путь был их роковой ошибкой, что Воля Божия в отношении их была нарушена, что семейная жизнь для них– это не только никакой не грех, но Божие благословение всему роду человеческому.
Прошел год, и оба беглеца неожиданно встретились на городском базаре – обнялись, обрадовались, стали наперебой рассказывать друг другу, какие у них прекрасные жены и как они хорошо живут. Потом оба замолчали и стали грустными.
Вероятно, у них был такой разговор:
– Ты не жалеешь, что мы ушли из монастыря? Ведь мы давали обеты, и за них нам придется давать ответ на Страшном суде.
– Честно говоря, я все время об этом думаю. Что пользы для нас в том, что мы, оставив ангельский чин, пали в эту нечистоту и потом должны будем идти в огонь и мучение?
– Давай возвратимся в пустыню и принесем покаяние в согрешении нашем.
– Какие обетования даровал нам Господь наш Иисус Христос? Радость бывает на небеси, говорит Он, о едином грешнице кающемся (Лк. 15, 10), и: грядущего ко Мне, – разумеется, путем покаяния, – не иждену вон (Ин. 6, 37).
Сказано – сделано. Пришли они к вратам обители, но братия не впустила их, неверных, туда. Бывшие беглецы решили никуда не уходить, а поселиться и жить рядом с вратами. Через неделю вышел к ним авва. Они бросились к нему и со слезами стали просить его назначить им любое наказание, после которого они бы могли принести покаяние.
Авва рассудил так: монахи отсутствовали год, и пусть они проведут то же самое время в одиночестве и безмолвии, вкушая только хлеб и воду, а потом предстанут перед собором старцев, который и решит их судьбу.
Через год привели на собор первого. Он был изможден и печален, на его ланитах были борозды от слез. Старцы спросили его:
– Какими помышлениями ты занимался в затворе твоем?
– Я думал, – отвечал он, – о том зле, которое я сделал, и о муке, в которую должен идти, и от страха кости мои прильпнули к плоти моей (Пс. 101, 6).
Привели и второго беглеца. Тот был с веселым и светлым лицом. Старцы его спросили:
– А ты о чем размышлял в своей келии?
– Я воссылал благодарение Богу за то, что Он извлек меня из нечистоты мира сего и из мук будущего века, что воззвал меня в это ангельское жительство; непрестанно вспоминая о Боге моем, я веселился.
Братия монастыря разделилась и не могла прийти к общему мнению: одни говорили, что первый достоин прощения, другие – что второй.
Авва же сказал:
– Покаяние того и другого – равно перед Богом.